Про Леньку Флинта
Как узнал про Лёньку Финта, так в глазах стало темно…
Как на прошлой на субботе на десятом километре от дороги кольцевой,
Хоронили люди Лёньку, короля московских улиц и за гробом его шли толпой,
Там народу было много: и друзей ево, бандитов всех мастей и пустых зевак.
И все рыдали-причитали и катили лимузины, а впереди - белый кадиллак.
В кадиллаке том ехал за рулём Мишка он же Шнырь, Лёньки правая рука
Рядом с ним сидела-плакала вдова ево, Параня, на лицо белая как мука
А за спиной её сидели молча оба ево сына, пацаны, ево кровиночки,
Собралися видно в тот день в город погулять, а попали на поминочки.
Лёнька Мальцев был популярен и любим в народе и когда ево закапвали,
То стояла тишина такая, шо аж слышно было, как голубки в небе плакали.
И в истерике билася вдова его Параня, и причитала вся из-себя,
На кого ты нас покинул, Лёня, хто тебе кинул, Лёня хто из них продал тебя?
Ай-ай-ай, сука-иуда
Лёня Мальцев и Мишка Шнырь были корешами закадычными
Подружилися ишо, когда были во дворе малолетками обычными.
А по юности связалися они со шпаной и хулиганами столичными,
И стали тёмные дела мутить, с наганами ходить и сорить везде наличными.
Говорили, шо Лёня Мальцев вышел из детдома, был там хилым и ростом мал,
там его жизни научили, колотили ево, били и только чудом он там не пропал.
Говорили ишо шо он был отличный форвард и болел за Спартаком,
И за эту ево страсть все дворовые ребята стали называть ево Финтом.
А про Мишку Шныря, ево кореша, говорили улицами всякое,
Шо отец ево -ментон, шо он сам мажор и фраер, в общем, пятое-десятое.
А только Мишка наплевал на всё, был КМС по боксу и он гонял весь городок.
И они уже тогда были в авторитете и лепили за скоком скок.
Ай-ай-ай, сука-иуда
Вот постарше они стали, Лёнька Финт и Мишка Шнырь, корифаны закадачные.
И на улицах все знали их, их силу уважали все бандюки столичные,
И какая бы беда не случилась, эти пацаны решали вопрос любой,
И Лёня Финт был при этом королём, а Миша Шнырь был всегда правою рукой.
И менты, и коммерсанты водили с ними дружбу - и всё то было хорошо,
но однажды пацаны ждали Финта на разборку - а он чего-й то не пришёл.
Пол-москвы обыскали сорви-головы-жиганы, всё шмонали и всех трясли,
А потом его случайно на десятом километре от дороги кольцевой нашли.
В ту ночь видали очевидцы, шо он садился в иномарку белую, номерами местную,
Хто за рулём был, не признали - в общем - Лёнька был убит чей-то пулей неизвестною.
Мишка Шнырь был ево правою рукой и без короны не осталася империя.
И на могиле он сказал три слова: не боюся, не прошу и никому не верю я.
Ай-ай-ай, сука-иуда
Как на прошлой на субботе на десятом километре от дороги кольцевой,
Хоронили люди Лёньку, короля московских улиц и за гробом его шли толпой,
Там народу было много: и друзей ево, бандитов всех мастей и пустых зевак.
И все рыдали-причитали и катили лимузины, а впереди - белый кадиллак….
Похожие новости.
Небо
Небо, як твоє ім’я? Може я твоя Птаха полонена... Небо, хочу одного: Ти поверни його! Відпусти до мене! Небо, де його знайти? Скільки мушу йти? Небо, я не знаю! Небо, може б він хотів, Але з тих країв Вороття немає! Небо, раз
Щастя Мо
Ген за селом сонце встає, День молодесенький дибки стає, Берегом котиться білий туман І розлягається в лузі, мов пан. Приспів: Думки летять, як білі лебеді, зоряні лебеді, У ті місця, куди ходили ми синіми веснами. Летять думки
У Продавця Яєць
У продавця яєць великі яйця, Великі яйця маленьким посміхаються, Великі яйця за маленьких заступаються, Але не сила в силі, а сила в яйцях! Приспів: У мене яйця були ліцензовані, По всім законам стандартизовані, Але ввірвались хлопці замасковані. І
У Тій Америц
У тій Америці сипана дражочка, Ходить по ній, ходить моя фраїрочка. Ходить, ходить, ручки заламує, Же єй милий до краю рукує. (2) - Не плач, мила, не плач, тать то вшистко дармо, Бо я вже
Грому Палиці Коряв
З дощу зіткане простирадло Сутінок туманом стине, Сірим саваном похмурим З неба краплями полине... Велич хмар заметушилась, Розриваючись на плями. Грізно вдарили у землю Грому палиці коряві. Гнів нестримний блискавичний Полихнув холодним сяйвом - Люто срібною сокирою Повітря простір розсікає... Грому палиці