Конец Прекрасной Эпохи
стихи И.Бродского
Потому что искусство поэзии требует слов,
я - один из глухих, облысевших, угрюмых послов
второсортной державы, связавшейся с этой,-
не желая насиловать собственный мозг,
сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
за вечерней газетой.
Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф - победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя,-
это чувство забыл я.
В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто, туалеты невест - белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей -
деревянные грелки.
Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.
Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.
Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
тут конец перспективы.
То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор - не кричать же слугу -
да чешу котофея...
То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем - все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.
Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
Приговор приведен в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.
Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.
Зоркость этих времен - это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить - динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зеленого лавра.
Похожие новости.
Ангел
Я вырву всего, без остатка из плена. СЕБЯ, я устал. От давления стен, бесконечных проблем. Разорвите меня на части, лучше просто меня убейте. Ангел мой, мой ангел хранитель. Дай мне силы, накрой меня крылом
Может
Город серых витрин. Он один стоит между льдинами… Город тусклых огней. Светил всё сильней. Хотел, чтоб его увидели… Снег скроет дома. Я там одна. И тишина крадётся… Ночь, ты мне как сестра. И мы до утра С тобой опять сольёмся… (х3) Может!
Клятва
Янголе ти мій, веселий птах, Що тепер з тобою? Навіть ніжні янголи в містах Рушили до бою. Браму біля храма, де жили, Янголи забули. Хто тобі нові шепоче сни? Не засинай. (3) Приспів: Тільки ти там зі мною, Або ніхто. Наша
Шоколадка
С утра пораньше старый школьный друг заехал, Что-то на столе оставил и уехал. Задает сама себе она вопрос: Что это такое он ей привез. Тихо развернула и кусочек отломила, ох, как и вкусна та шоколадка
Przeznaczenie
Z ziemi zbieram wszystko co Omijasz ty omija on P?? biletu suchy li?? Mo?e chc? moje by? Pyta? si? nie boj?: Po co to komu? Wezm? was do domu Wiem ?e nic nie zmieni? Bo to przeznaczenie Schowam cho?by